Когда появляется новая модель ИИ, первое, что мы спрашиваем: «А что она умеет?» Считает код, рисует картинки, пишет письма за нас. Мы меряем её, как меряют работника на испытательном сроке — по списку задач, которые она снимает с наших плеч.
Но заметьте, что происходит внутри вас, пока вы читаете очередную новость о её возможностях. Там, под любопытством, тихо шевелится другой вопрос. Не «что она умеет?», а «что от меня останется?».
Первый вопрос — технический. На него ответит любая инструкция. Второй — экзистенциальный, и на него не ответит никто, кроме вас самих. Потому что речь уже не о том, что делает машина, а о том, что значит быть человеком рядом с ней.
Мы привыкли определять себя через то, что делаем: я тот, кто считает, пишет, решает. И вдруг оказывается, что делать это может кто-то ещё, быстрее и без усталости. Тогда кто я — если не набор функций?
Я думаю, машина не отнимает у нас смысл. Она возвращает нам вопрос о нём — тот самый, от которого мы прятались за делами.
А вы что спрашиваете первым, когда видите новую модель, — что она умеет или что она меняет в вас?